Что общего у России и Китая? Обоими государствами руководят режимы, которые боятся своего народа. В России этот страх проявился на улицах ее столицы Москвы на прошлых выходных, когда полиция задержала более 1000 человек, высказавшихся против отказа властей допустить независимых кандидатов на выборы городской думы 8 сентября.

В Китае страх проявляется на улицах Гонконга, якобы автономной территории, которую в 1997 году вернула бывшая колониальная держава Великобритания. В начале июня там начались протесты, вызванные законопроектом об экстрадиции, который позволил бы судить жителей Гонконга в материковом Китае.

Ложь, упрямство и грубые действия властей за последние восемь недель привели к протестам, где звучат гораздо более масштабные и тревожащие требования: демократия, обязанность отчитываться и независимость де-факто. Особое возмущение вызвало использование гангстеров, находящихся в явном сговоре с полиции, для избиения протестующих.

В обоих случаях прогноз для участников протестов в ближайшей перспективе мрачный. Российские власти в прошлом подавляли и более масштабные протесты, приговаривая их лидеров к крупным штрафам и тюремным срокам. Оппозиция на протяжении всего периода правления Владимира Путина испытывает трудности с набором критической массы, поисками убедительных лидеров, организацией за пределами Москвы и горстки других городов и поиском месседжа, который нашел бы отклик у основной части общества. Сложно рассчитывать на то, что ситуация изменится в ближайшее время.

Равнодушие — лучший друг Кремля. Кажется проще остаться дома, махнуть рукой на политику или эмигрировать. Единственный реальный путь к изменениям — раскол внутри режима. К этому может привести снижение популярности Путина, но это изменение может не принести тех свободы и открытости, о которых мечтают участники протестов.

В отличие от России и остального Китая Гонконг по-прежнему обладает свободами, за которые можно бороться, и участники протестов смогли найти отклик у гораздо большей части общества. Власти в материковом Китае теоретически могут применять грубую силу для подавления протестов. У Народно-освободительной армии Китая уже есть гарнизон в сердце Гонконга.

В то же время кровопролитие нанесло бы сокрушительный удар по легитимности Китая. Гонконг должен был стать примером способности Китая завоевывать сердца и умы с помощью эффективного и прагматичного правления. Вместо этого в регионе сохраняются серьезные социальные, экономические и политические конфликты. Военное вмешательство превратило бы кризис в катастрофу.

Пекинские власти могут вместо применения силы возложить свои надежды на патовую ситуацию. Со временем протесты могут стихнуть. Так произошло с происходившими в 2014 году и носившими название «Революции зонтиков» протестами в поддержку демократии.

В обоих случаях можно с легкостью подобрать примеры того, как может и должна работать демократия. Украина только что провела свободные выборы президента и парламента. Конкуренция была свободной, официальные лица потерпели внушительное поражение. В России независимым кандидатам не позволяют даже символически выступить на бессмысленных выборах, прежде чем они проиграют «административным ресурсам».

Всего в 130 километрах от материкового Китая расположен Тайвань (который по крайней мере на бумаге является «Китайской Республикой» - реликтом предшествовавшего коммунизму режима в изгнании). Уже началась кампания по предстоящим в январе выборам президента Тайваня. Пока кризис в Гонконге не напугал тайваньских избирателей, настроенным дружественно к материковому Китаю кандидатам сопутствовал успех. Теперь все изменилось. Отстаивающая независимость президент Цай Инвэнь вернула свои позиции и может оказаться переизбранной.

Это открытое и захватывающее состязание резко контрастирует со стагнационной и засекреченной манерой вести дела в руководстве Коммунистической партии Китая.

В Китае и России у режимов есть оружие, способы ведения слежки, СМИ и деньги — все, что нужно режиму, чтобы сохранить власть. У них нет одного: легитимности.

***

Эдвард Лукас — автор снискавших международный успех книг «Новая холодная война» и «Обман», журналист и вице-президент действующего в Вашингтоне и Варшаве аналитического центра Center for European Policy Analysis (CEPA).