mediaindex
21
Июня 2018
четверг
основан в 2005 году
Новости бывшего СССР

Группы смерти: на Латвию накатывает новая волна сектантства

На заре капитализма в Латвию мощным потоком хлынули самые разные так называемые общества и организации (официальные государственные структуры отказываются их называть сектами), они действовали публично и решительно, устраивали показательные выступления на Домской площади, собирали целые стадионы приверженцев и сочувствующих. В последние годы шумных сборищ не наблюдается, но время от времени наши читатели продолжают звонить в редакцию и жаловаться на то, что их родственники или знакомые попали под деструктивное влияние. О том, как мимикрируют секты и как защитить своих близких, мы расспросили сопредседателя Латвийского комитета по борьбе с тоталитарными сектами Виктора Елкина.

Международный уровень

В начале июня в Риге прошла конференция Европейской федерации центров по исследованию и обмену информацией о сектантстве (FECRIS). Тема — «Образование против культов».

Представители власти проигнорировали это мероприятие, хотя приглашения были разосланы всем профильным министерствам и ведомствам, пожаловался Елкин.

На конференции обсуждались вопросы негативного влияния сект в образовательной системе. Особое внимание было уделено новому формату работы некоторых групп: онлайн—семинарам и методам вербовки молодежи в интернет—пространстве. Многие участники конференции отметили, что профилактикой от подобных угроз могли бы стать уроки по развитию логики и критического мышления в учебных заведениях всех уровней. Молодежь должна уметь проверять источники информации, анализировать различные утверждения, уметь находить и исправлять ошибки мышления.

Гостем конференции была российский журналист Галина Мурсалиева, автор расследования о «группах смерти» (интернет—сообщества, создатели которых подталкивали детей к самоубийству). После расследования Галины была возбуждена серия уголовных дел, одно из которых уже завершилось судебным приговором с лишением свободы виновного. Также было изменено российское законодательство в отношении склонения к суициду.

Кружок по интересам

— Чем, собственно, опасны все эти организации, называющие себя то обществами, то кружками по интересам, то курсами и семинарами? Может, пусть люди занимаются, чем хотят, ведь это их выбор?

— Во—первых, мы не считаем это выбором. Главный спор между сектантами и антикультистами заключается как раз в том, что сторонники убеждены, что это свобода вероисповедания и человек вправе верить, во что угодно. А мы пытаемся доказать, что человек, вступая в ту или иную секту, делает это не добровольно, а в результате целого ряда довольно концентрированно направленных на него различных техник воздействия и введения в заблуждение, обмана и использования какой—либо ситуации — и только благодаря этому он туда попадает.

И если все эти факторы влияния убрать и дать человеку возможность свободно принимать те или иные решения, то его выбор может оказаться совершенно другим.

— Противостоит ли как—то этой напасти наше государство? А может быть, есть заинтересованные люди в правительстве, лоббирующие интересы сект?

— В начале 90—х годов в Латвии начали появляться сектантские группы, и их было довольно много, было ощущение, что идет их тотальный нагнетающий рост и ничто и никто их не может остановить. Газеты писали о «Белом братстве», о том, как много людей попали под его воздействие и никто не может ему противостоять, потому что у членов этой организации полностью изменена психика, они делают какие—то безумные вещи, отдают свое имущество, готовы следовать куда угодно за своими новыми лидерами.

В то время было много проблем: преступность, алкоголизм, наркомания, но если их констатировали и обещали что—то с этим сделать, то в отношении сект сложилось такое ощущение, что никто не хочет и даже не пытается этим заняться, за исключением каких—то единичных случаев — например, некоторые журналисты писали об этом.

Я бы не сказал, что есть заинтересованные люди во власти, которые поддерживают секты, и говорить о том, что они будут защищать чьи—то интересы, было бы неверно. Потому что у всех групп разные интересы и внутренняя конкуренция. Скорее всего это безразличие, потому что политики не ждут, что с этого можно собрать какой—то политический капитал. Скорее это касается близких и родственников тех, кто попал в секту, и тех, кто вырвался из нее.

В некоторых случаях помощь оказал Центр защиты прав потребителей (ЦЗПП). Например, был известный скандал, когда латвийский психолог объявила себя гуру и представительницей богини Дурги, в результате член секты потеряла две квартиры, которые достались этой организации. Правда, ЦЗПП наказал группу не за это, а за «некорректную рекламу» курсов — на них был наложен штраф.

Апеллировать в ЦЗПП можно, когда речь идет о какой—то коммерческой деятельности. Также можно искать управу на гуру в случаях, связанных с медициной. Но, опять же, не очень активно все это рассматривается.

Секты стали гламурнее

— Какие именно секты (организации) типичны сейчас для Латвии? Есть ли какие—то изменения за последние годы? Вообще ситуация улучшилась или ухудшилась за 25 лет?

— Понятно, что по сравнению с 90—ми годами ситуация в любом случае улучшилась, потому что люди уже знакомы с этим явлением, много раз об этом слышали, более осторожно открывают двери тем, кто предлагает побеседовать о Боге и различных чудесах. Но тем не менее остается еще очень большое количество людей наивных, готовых во многие вещи верить без критического осмысления.

Другой вопрос, что динамика развития сект менялась. Если на начало 1990—х годов в Латвию хлынул поток крупных международных «брендов» — например, таких как неопятидесятнические группы: свидетели Иеговы, мунисты, кришнаиты, сайентологи, и для многих они были в новинку, — то в 2000—х годах тенденция изменилась, появились малые группы, основанные на смеси восточного неоязыческого оккультного и эзотерического, на учениях Блаватской, Рериха, что—то из цигуна, что—то из Индии и т. п. Они совершенно неоднородные — как правило, такие группы организовывались вокруг какого—то колдуна или экстрасенса, разместившего объявление в СМИ.

Выработалась устойчивая группа клиентов, гуру не особо напрягались, придумывая новое учение, чтобы закрепить за собой клиентуру. В основном они брали компиляцию уже существующих учений, что—то добавляли, интерпретировали по—своему — и вот вокруг таких гуру образовывались группы в среднем численностью от 40 до 100 человек.

И если первые секты регистрировались как организации религиозные, то последние обычно заявляли себя как общественные или даже коммерческие SIА по проведению каких—то курсов — например, школа познания или развития чего угодно. Получили дальнейшее развитие и старые секты — например, многие неопятидесятнические группы хотя и стали меньше, но при этом гарантируют чудеса: «убирают жир», «выращивают зубы» и недостающие органы.

Есть группы, в которых смешивается идеология с изотерикой. На днях меня познакомили с организацией, у которой идеология библейская, но к ней добавлены еще и рептилоиды, и инопланетяне — этакая смесь REN—TV и пятидесятников. И такие группы будут, возможно, более радикальными и рискованными. Потому что чем крупнее движение, тем меньше вероятность каких—то рискованных действий с его стороны. А чем меньше группа, тем она может быть более опасной, потому что ее труднее контролировать.

Я предполагаю, что в скором времени мы увидим третью волну, и группы смерти были предвестником этой третьей волны. Это будут уже секты, не привязанные к стране, так как будут существовать на основе интернета.

Гуру может сидеть у себя дома, обустроить какой—то антураж, поставить камеру и оттуда делать какие—то сообщения. Это серьезно изменяет и техники воздействия. Акцент такие гуру станут делать не на влияние толпы, а на манипуляцию, на какое—то искаженное восприятие реальности, за счет которой можно создавать определенные образы; могут быть попытки усиленной депривации человеческих потребностей — например, той же потребности сна. Во многих группах смерти задания присылались в 4 утра.

Деньги давай!

— Можно ли назвать какой—то процент зависимых от различных сект в Латвии?

— На данный момент, по нашим оценкам, в группах, которые можно в большей или меньшей степени назвать сектантскими, состоит от 1% до 1,5% населения.

В группах старого типа это люди более старшего поколения, а вот группы нового типа, которые появятся, будут сделаны под молодую и хорошо продвинутую в интернете аудиторию.

— Значит ли это, что этот процесс станет неуправляемым? Как можно влиять на то, что происходит в интернете?

— В интернете тоже есть определенные инструменты влияния: можно блокировать какие—то сайты, контенты, информировать людей — противостоять можно. В конце концов, и группам смерти противостояли: несколько человек было арестовано, один из них уже получил судебный приговор и реальный срок.

— Раньше цель была ясна — это отъем денег и имущества. А с интернета какая прибыль?

— Во—первых, это не всегда финансовый интерес. Неадекватные люди могут таким образом реализовывать какие—то свои нездоровые потребности. Человек, у которого что—то не сложилось в жизни, поставил себя выше других и, посчитав, что другие — биомусор, решил, что будет, наслаждаясь собственной властью, приговаривать их и уничтожать. Такова, в частности, была идея Филиппа Лиса (настоящее имя Будейкин Филипп Александрович) — популяризатора и администратора нескольких интернет—сообществ, относящихся к «суицидальной секте» F57.

В дальнейшем в интернете появятся секты в более привычной для нас форме: какой—то там гуру, вера во что—то, виртуальная группа. А кто мешает собирать деньги переводами в интернете? Не вижу никаких проблем в том, чтобы продолжать делать то же самое.

Татьяна МАЖАН.

Источник https://vesti.lv